- А нам вечно твердят про чувство самосохранения - что же оно молчит?
- Не знаю. Когда понимаешь, что все правильно, не станешь выходить из
себя. А тут все правильно. Если подумать, как мы жили, этим должно было
кончиться.
- Разве мы были такие уж плохие?
- Нет, но и не очень-то хорошие. Наверно, в этом вся беда - в нас
ничего особенного не было, просто мы оставались сами собой, а ведь очень
многие в мире совсем озверели и творили невесть что.
В гостиной смеялись девочки.
- Мне всегда казалось: вот придет такой час, и все с воплями выбегут на
улицу.
- А по-моему, нет. Что ж вопить, когда изменить ничего нельзя.
- Знаешь, мне только и жаль расставаться с тобой и с девочками. Я
никогда не любил городскую жизнь и свою работу, вообще ничего не любил,
только вас троих. И ни о чем я не пожалею, разве что неплохо бы увидеть
еще хоть один погожий денек, да выпить глоток холодной воды в жару, да
вздремнуть. Странно, как мы можем вот так сидеть и говорить об этом?
- Так ведь все равно ничего не поделаешь.
Брэдбери